В Польше жестоко убивают  несогласных ученых

Дариуш Ратайчак

Разложившийся труп известного польского ученого-историка доктора Дариуша Ратайчака (Dariusz Ratajczak) был найден 11 июня сего года в собственной машине неподалеку от своего родного города в Нижней Силезии.

Дариуш Ратайчак родился в 1962 году, в Ополе, Польша. В этом же городе он учился в школе, затем в местном университете. Там же он преподавал, там же защитил диссертацию.

Областью его исследований было противостояние Армии Крайовой и литовских «лесных братьев» в Виленском крае в 1939-1945 годах. Несомненно, он являлся признанным научным авторитетом в данной области и его работы многократно переиздавались.

Все неприятности Дариуша начались, когда он опубликовал в 1999 году мизерным тиражом в 230 экземпляров свою книгу «Запретные темы» (Tematy Niebepieczne). В данном исследовании Холокоста было проведено комплексное исследование концлагерей, находящихся на территории Польши, совместно с Юргеном Графам и другими учеными специализирующимися по данной тематике

В своей книге Ратайчак соглашается с ревизионистами Холокоста, которые заявляют, что по техническим причинам просто невозможно было убить миллионы людей в нацистских газовых камерах, Циклон-Б применялся исключительно для дезинфекции, у нацистов не было плана систематического уничтожения евреев, а большинство ученых, изучающих Холокост, 'исповедуют религию Холокоста'.

А в это время Польша полным ходом шла в НАТО, ЕС и другие атлантические структуры. Соответственно менялось и «тоталитарное» коммунистическое законодательство. И если ранее при злом диктаторе Ярузельском университетского профессора ждал бы максимум выговор и лишение премии, то теперь, по закону принятому в январе 1999 года и запрещавшему подвергать сомнению событие, получившего известность как Холокост, дело приобретало чисто уголовный характер.

Пан Ратайчак стал таким образом первым человеком, на ком в демократической Польше был обкатан новый закон.

Для начала его жестко отстранили от преподавания истории в университете, которому он посвятил свою жизнь. В дальнейшем его ждало многолетнее судебное разбирательство и дальнейшие проблемы с прокуратурой, сломавшие его жизнь. Потратив уйму времени и денег на адвоката и всевозможные экспертизы, разорившие его и его семью, известный польский ученый сумел все-таки избежать нового демократического ГУЛАГа. Состоявшийся над ним суд вынес Ратайчаку моральное осуждение "ввиду крошечного тиража книги и, соответственно, малого общественного ущерба".

Однако дело было сделано, карьера известного ученого была окончательно сломана, он получил «волчий билет» и под открытым давлением главы Польской еврейской общины Владислава Краевского все польские высшие учебные заведения отказали в кафедре доктору исторических наук.

Оставшись без средств существования ученый, теперь уже бывший, устроился работать сначала охранником , а затем кладовщиком в одну из местных фирм.

Но и после приговора бывшего преподавателя не оставляли в покое. Многочисленные меньшинства, диаспоры и общественники подавали бесконечные апелляции-жалобы буквально по каждому действию опального профессора. Его вполне нейтральные публикации в прессе вызывали дикий визг либеральных СМИ, а попытки выставить свою кандидатуру на выборах всех уровней неизменно приводили к громким скандалам и срывам избирательной компании еще на стадии выдвижения.

Особенно неистовствовал главный редактор крупнейшей проправительственной «Газеты Выборчей» господин Бартошевский, требовавший в открытую со страниц своего издания лишить опального профессора всех званий и отправить его в лучших советских традициях в психиатрическую лечебницу.

Градус либеральной травли был настолько высок, что доктор Ратайчак в последнее время говорил, что единственное, что его может спасти, это выезд из родного города и изменение фамилии. Последнее свидетельствует о масштабе давления, которому Дарек был подвержен последние 10 лет своей жизни.

Так проходили месяцы, затем годы. Доктора исторических наук, человека образованного, коммуникативного, имеющего в себе много жизненного энтузиазма, но с ярлыком, того, кто „считает, что в Освенциме не было газовых камер” нигде не хотели брать на работу.

Последнее место его работы цветочная фирма. Незадолго до смерти он купил автомобиль Рено Канго, на котором курсировал между Голландией и Польшей.

Странности всей истории добавляет факт, что машина Рено с его трупом появилась на злополучной стоянке за два дня до своего обнаружения. А сама смерть произошла приблизительно на две недели ранее и имеет все признаки быть квалифицированной как насильственная.

Такова цена «свободы слова» в демократической Польше кичащейся своей независимостью и принадлежностью к европейским структурам. Здесь в лучших тоталитарных традициях можно бесконечно муссировать спорную Катынскую историю и одновременно десятилетиями преследовать профессора, чья вина заключалась в математических подсчетах технических параметров всем хорошо известных объектов.

 

ura-ark@yandex.ru