Глава 1. ЗНАКОМСТВО С МОСКВОЙ

Автор: Administrator 14.02.2010 02:09

Владимир Попов. Возвращение Руси

В «Учебке». 1986 г.

Несмотря на то, что мои родители не были военными, мне в юности пришлось много раз переезжать на новое место жительство. В апреле 1975 года мы переехали из Новосибирска в узбекский город Янгиер. В переводе с узбекского название города означает «Новое место». Сам город возводился за счёт союзного бюджета в рамках программы министерства мелиорации СССР по освоению земель так называемой «Голодной степи». Город был построен на берегу проложенного Южно-Голодностепского мелиорационного канала, наполняемого водой из Сырдарьи. Размеры канала были достаточно велики для Средней Азии и он снабжал водой огромные территории. Как всесоюзная стройка, город наполовину был засёлен русскими и русскоязычными гражданами СССР и благодаря этому, он приобрёл вполне европейский вид.  Школы в Янгиере, как и во всём Узбекистане, делились на «туземные» с узбекским языком преподавания и низким уровнем образования, и на «европейские» русскоязычные школы, в которых соблюдались всесоюзные стандарты обучения. В моей первой школе №1 г.Янгиера действовала двухсменная система образования из-за того, что колонисты из Европейской части СССР были все молодыми и многодетными и школьных зданий и учителей просто не хватало для организации обучения в одну смену. Мне повезло и я попал во вторую смену, которая начиналась в 14-00. В первый класс я пошёл не 1-го сентября, как все остальные ученики, а 1 апреля 1976 года, так как я с малых лет часто болел пневмонией и не смог пойти в школу с сентября. К четвёртому классу я уже полностью выздоровел и освоился в коллективе и начал учиться только на пятёрки. В 1980 году мои родители переехали в древний узбекский город Коканд, столицу бывшего Кокандского ханства. Этот город по составу населения резко отличался от Янгиера тем, что русскоязычные европейцы были в нём явным меньшинством, не более 10%. На новом месте меня ждала школа №20, где обучение было организовано уже только в одну смену. Новый коллектив встретил меня насторожённо-враждебно, так как в нём не было учеников-отличников. Из-за того, что я уже привык поздно вставать, мне пришлось очень нелегко начинать обучение в 8-30 утра. Кроме этого мне пришлось долго налаживать отношения с мальчиками этого класса, которые похоже явно завидовали моим способностям и при этом ещё, похоже, и ревновали меня к девочкам, которые, можно сказать, не давали мне проходу. Более того, как геройством считалось сорвать какой-нибудь урок, организовав всеобщий прогул или «праздник непослушания» на уроке. В общем, класс был самым хулиганским во всей школе. Учителя надолго запомнили те ужасы, которые вытворяли наши хулиганы.
К восьмому классу мне тоже надоело учиться в этой школе и хотелось поступить в какой-нибудь техникум в России. Затея эта конечно же была авантюрной, но ещё больше я удивился, когда узнал, что моя судьба уже решена парторгом школы Марией Филлиповной (фамилия не запомнилась), бывшая по-совместительству завучем. Когда я пришёл со своим отцом забирать документы из школы для поступления в техникум, я выяснил, что они переданы в СПТУ-2, где обучали на профессию «помощник машиниста тепловоза». Так я, совершенно неожиданно для себя, стал железнодорожником.
Обучение в СПТУ совершенно меня не интересовало и я зачастую приходил только к 3-4 уроку. Несмотря на это, аттестат зрелости я получил вполне нормальный — пятёрок было больше, чем троек и вполне можно было рассчитывать на поступление в институт.
В 1986 году я покончил с СПТУ-2 и в октябре получил повестку в военкомат. Надо сказать, что за 11 лет проживания в Узбекистане я так и не акклиматизировался в жарком климате и к моменту призыва при росте 178 весил всего 45 кг. Именно это меня уберегло от попадания в воздушно-десантные войска, откуда была только одна дорога — на Афганский фронт борьбы с мировым империализмом. Вместо Афганистана я попал в «Учебку» в Горьковской области. За полгода я принял присягу, получил звание младший сержант и воинскую специальность «фотограмметрист». После «Учебки» меня отправили служить в Группу Советских Войск в Германии (ГСВГ) в г.Ордруф в Тюрингии. Служба в Германии запомнилась тем, что я впервые увидел заграницу. Причём жизнь в ГДР в моих глазах была похожа на подлинный рай, настолько уровень жизни в нём отличался от узбекского. Особенно поразительным было качество продуктов, которые производились на каменистых и песчаных почвах. До сих пор я не пробовал лучше колбас, чем производимых в ГДР.
Во время службы запомнился один эпизод. Как-то в воскресенье нас, сержантов, собрал политрук дивизиона артиллерийской разведки капитан Морис и прочитал длинную лекцию про настоящее положение СССР, которое оказывается было в то время уже катастрофическим. Так например, он рассказал про огромное техническое и экономическое отставание СССР от США и Японии. Причём Япония в то время уже обогнала СССР по величине Внутреннего валового продукта (ВВП). Далее последовал подробный рассказ об сионистском заговоре, который поразил все органы власти СССР. То, что тогда я услышал, никак не укладывалось в моё сознание, сформировавшееся под воздействием советского агитпропа. Более того, после этого политрук более не возвращался к этой теме и я про это совершенно забыл. К тому же наш дивизион передислоцировался в город Арнштадт, где поселились в бывшей эсэсовской казарме. Вскоре после этого на Красную площадь совершил свою знаменитую посадку Матиас Руст и все Советские Войска в Европы были приведены в полную боевую готовность. Почти каждый день мы поднимались по боевой тревоге и готовились к боевому развёртыванию, что отнимало немало сил. Сегодня я уже знаю, что высшее военное командование стран Варшавского договора готовило антисионистский мятеж, пытаясь предотвратить надвигающуюся «перестройку». Посадка Руста была поводом к очередной чистке высшего командования Советской Армии.
К концу 1988 года внешнеполитическая ситуация стала спокойнее, но зато мы по телевизору увидели карабахскую войну, погромы в Сумгаите, Фергане и Коканде, где как раз и жила моя семья. В советской прессе вовсю развернулась «перестроечная» агитационная кампания и мне стало ясно, что оставаться далее в Узбекистане было бы небезопасно. Прослужив на один месяц больше я в ноябре 1998 г. дембельским самолётом вылетел в Союз. Аэропорт в Алма-Ате, куда следовал самолёт, был закрыт и ночь мы провели в аэропорту «Манас» (ныне это база ВВС США) в столице Киргизии. В Алма-Ату я попал только на следующий день и поездом выехал в Коканд.
Дома я прожил несколько месяцев и в феврале 1989 г. по оргнабору приехал работать на московский завод АЗЛК. Только спустя несколько лет я узнал, что был «лимитой», понаехавшей в столицу. Работа на автомобильном заводе была несложной — я красил колесные диски на специальной конвейерной установке. По старой своей привычке я засиживался допоздна за чтением книг и поэтому приходил на работу позже всех, из-за чего меня несколько раз «прорабатывали» у начальника цеха. Мне было не совсем понятна суть претензий начальства, так как со своей работой вполне справлялся и не пил на рабочем месте, как это делали все местные: от простого рабочего до мастера.
За полгода я вполне освоился в Москве и познакомился с политически активной публикой, которая «тусовалась» на Пушкинской площади у стендов газеты «Московские новости». Мне были интересны вопросы, обсуждаемые народом, тем более что я был очень начитанным и хорошо ориентировался во всех темах. Там я познакомился с Станиславом Гончаровым, который предложил мне зарабатывать деньги на продаже газеты «Экспресс-Хроника».
Эта газета издавалась диссидентами и печаталась в Прибалтике. К тому времени для меня уже была очевидна настоящая антирусская суть КПСС и любая правда о её деятельности была направлена на освобождение русского народа от большевистской диктатуры. В условиях информационной блокады, организованной КПСС, «Экспресс-хроника» была востребованной у московской публики и её продажа приносила большой доход. К октябрю я покончил с каторгой на АЗЛК и накопив более 1000 руб. уехал домой встречать Новый год. В феврале 1990 года я снова приехал в Москву и вместе с Гончаровым развернул активную деятельность по продаже брошюры Соловьева и Клепиковой «Горбачёв. Путь наверх», которая приносила просто невероятную прибыль — за три часа набегало около 450 рублей, ещё вполне полновесно советских.
Нам, конечно же, иногда пыталась помешать милиция, но мы это рассматривали как издержки борьбы с антинародным режимом и легко переносили короткую отсидку в отделениях милиции. С первых денег я купил себе фотоаппарат «Зенит» и фотографировал все многочисленные митинги, которые проходили тогда в Москве. Случайно мне довелось побывать на первом съезде ЛДП Жириновского, который и сфотографировал на цветную и чёрно-белую плёнку. В то время цветная фотобумага была в дефиците и я приспособился печатать с цветной негативной плёнки чёрно-белые фотографии. Только в марте 2003 года я сделал с этой плёнки цветные фото и лично передал их В.Жириновскому на память. Насколько я знаю, на цветную плёнку первый съезд ЛДПР никто не снимал и мне удалось отличиться перед Историей.
Вплоть до конца этого года я с небольшим перерывом на лето пробыл в бурлящей Москве. Помимо демократов митинги и съезды проводили и патриоты. Мне даже удалось побывать на съезде Союза Христианского возрождения, но фотоаппарат я почему-то с собой не взял. Особенно впечатляющими были встречные митинги Демократического Союза во главе с В.Новодворской и «Памяти» Смирнова-Осташвили на Пушкинской площади во время первого съезда Советов Народных депутатов в мае 1990 г.
В начале 1991 года я, заработав 17 тыс. рублей, поехал в свой родной Новосибирск и купил там дом. Покупка чуть не сорвалась, так как Председатель совета министров СССР В.Павлов начал вдруг свою денежную реформу, а у меня половина денег была 50-ти и 100-ми купюрами. Деньги удалось с трудом поменять, обратившись в Совет народных депутатов Ленинского р-на города Новосибирска, где мне пошли навстречу, выписав специальное разрешение на обмен.
С марта 1991 по апрель 1992 года я проработал по своей специальности в Новосибирском локомотивном депо. За это время произошли важные события в СССР, но они прошли мимо меня. В 1992 году я забрал своего младшего брата Алексея из Коканда, а в 1993 году переехали отец и мать. Двухкомнатную квартиру в Коканде нам пришлось бросить, так как её нельзя было продать. С апреля 1992 года я бросил работу в локомотивном депо, после того как стали задерживать зарплату на 3-4 недели, что для меня было просто невыносимым унижением. К тому же у меня уже был опыт коммерческой деятельности и я, зарегистрировавшись «частным предпринимателем без образованием юридического лица» под №111 в администрации Заельцовского р-на г.Новосибирска, занялся продажей книг, привозимых мной из Москвы, сначала в розницу, а после и мелким оптом.
Развал СССР не произвёл на меня никакого впечатления, поразило лишь только то, что из 20 миллионов коммунистов никто не вышел на защиту СССР.
 

Москва, 1990 г. Один из митингов «Демократического Союза». Через минуту ОМОН пойдёт в атаку на демонстрантов. Я в центре с фотоаппаратом в руках.