В любом празднике, особенно связанном с историческими датами, помимо сакраментального начала всегда есть элемент идеологии. Цель данной статьи – расшифровать идеологическое значение 9 Мая как нового государственного праздника современной России. Я хочу подчеркнуть, что всё, написанное здесь, имеет отношение, строго говоря, не к Истории, а современному отношению к ней.

В год, когда праздновалось 50-летие победы, на первом канале, помнится, появилась передача с глубокомысленным названием «В этот день – пятьдесят лет назад».

Вообще «пятьдесят лет назад» происходило много чего интересного. Где-то города брали, а где-то - людей. Так что идея Исторической Ретроспекции показалась мне вдруг идеологическим открытием нового режима: потребностью как-то по-новому (по-новому ли?) осмыслить героические свершения наших дедов и отцов, сконструировать её в какой-то новой формуле: ИСТОРИЯ НЕ ПОДЛЕЖИТ ПЕРЕСМОТРУ, ОНА ТАКАЯ, КАКАЯ ЕСТЬ.

А «такая» – это какая?

Вскоре прошла Победа, отметили уж и «взятие Берлина», и разгром Японии, и еще непонятно что. А рубрика та – «ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ НАЗАД» - осталась.

И это, пожалуй, было самое удивительное.

Дальше-то что отмечать? - думал я. Строительство Берлинской стены? Или наступление холодной войны?

Военная тема оказалась только ПЕРВОЙ ЗАРУБКОЙ. Реставрировав идею Великой Победы (и в ее гуманистическом, и в ее геополитическом аспектах одновременно, ибо здесь они неразличимы) - мы обречены также реставрировать и ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ.

Передачи той давно уж нет, но осталась ее тень: удлиняясь из месяца в месяц, она выросла в черновик какой-то новой, не до конца понятой еще реставраторской идеологии.

Сегодня правящая Система словно заново воссоздает историю, собираем ее из осколков либеральной гласности 80-х. Через память о Войне она приватизировала все наше прошлое. И в этом, быть может, заключалось главное значение отмеченного 50-летия Победы - идеологического рубежа, когда впервые за много лет по Красной площади прошли танки и раздались слова о «великой державе».

С тех пор ездят танки по Красной площади ежегодно.

Отмечать День 9 Мая парадами, похоже, стало такой же традицией, как раньше очередную годовщину Великой Октябрьской социалистической революции. Иначе говоря, 9 Мая для нынешнего режима стало «новым 7 ноября». Вот странное открытие, которое я сделал, наблюдая майские парады из года в год.

С каждым годом все больше слов, все больше помпезности. Во всём этом есть что-то странное, не поддающееся привычному историческому исчислению. Так, как отмечают сегодня День Победы, отмечали раньше разве что День Великой Октябрьской революции. Ощущение такое, будто этот старый советский праздник со слезами на глазах стал для новой России «праздником номер один».

Писать об этом почему-то не принято. Общество считает 9 Мая святым. Но неприкосновенность этой «священной коровы» с каждым годом оборачивается почему-то возрастанием странностей. Я задаю своим знакомым редакторам, которые наотрез отказываются печатать что-либо критическое на тему Дня Победы вопрос: неужели вы не видите, что в России родилась новая мифология? Что это давно не «праздник со слезами на глазах», а политическое шоу?

Начну с того, что военными парадами День 9 Мая начали отмечать только с 1995 года, когда праздновалось 50-летие Победы.

Юбилей тот, к слову сказать, вообще стал важным рубежом. Вспомнить хотя бы гигантские портреты Жукова, чугунный памятник полководцу возле Красной площади, активизацию патриотических настроений, да и многое другое, что чувствовалось на каждом шагу.

Не было раньше военных парадов на этом празднике. На 7 ноября - были, на Первое Мая (при Сталине) - тоже случалось. А вот 9 Мая не было никаких парадов.

9 Мая стал нерабочим днем лишь в 1960-х. До того он считался обычным днем.

Вот, к примеру, день 9 мая 1946 года. Первая годовщина Великой Победы. Как его отмечают? Да никак. Все внимание сосредоточено на Первомае, на котором громыхают пушки и проезжают танки. А День Победы проходит как не бывало, вскользь. Или вот 9 мая 1955 года - Победе десять лет: страна восстановлена, народ-победоносец в очередной раз бросает вызов силам империализма. Хороший повод, чтобы отметить этот праздник с помпой. Но - нет, не отмечают. День 9 мая - обычный рабочий день.

Итак, когда же Праздник Победы становится праздником? Только при Брежневе, т.е. после 1965, когда не было уже ни Сталина, ни Жукова, и ветеранов стало меньше. Но зато появился Он, новый Генералиссимус, замполит с Малой земли, которому вдруг Помпа понадобилась.

Пошлость возрастает по мере удаления от предмета. Людям, которые воевали в Великой Отечественной войне, праздник Победы был вроде как ни к чему - для них он еще часть жизни, а не истории. Приходит поколение брежневских бегемотов, и им нужен уже не просто день памяти, а идеологический артефакт, празднество, массовый карнавал на тему «великого подвига народа».

Говорят, ветераны плевались, когда видели портреты Брежнева и всю эту идеологическую карнавализацию. В Брежневе они видели в ней Подмену - подмену, я бы сказал, сакрального сакраментальным. Чем дальше от войны, тем больше слов. Сакральное Войны (то есть весь ее реальный физический и метафизический опыт) куда-то улетучивалось. Вместо него возникала сакраментальная профанация Победы.

Я давно обратил внимание: праздник - явление внеисторического свойства. Вот Сталину праздник Победы был не нужен, хотя он, как известно, очень обожал праздники и имел прямое отношение к войне. А Брежневу праздник понадобился.

Патриотизм и героизм – это вообще разные вещи. Когда вы воюете, вы не думаете о том, патриот вы или нет, потому что погружены в героическое самим фактом войны. «Патриотика» появляется позже: когда героическое профанируется, становится фактом воспоминания, воспитания...

У Сталина и Жукова не было никакой «патриотики» - у них была Идея. Эта идея мобилизовывала народ без какой-либо специальной патриотической накачки. Это был героизм в действии. Но стоило ему улетучиться - и появилась Помпа. Праздник. Сначала - брежневский, с салютами, затем ельцинский.

9 Мая - это чистейшей воды артефакт, - как, впрочем, и все праздники, рождающиеся уже после исторических действий, предметом которых они себя избирают.

Это вообще очень любопытная деталь в истории: люди совершают революции или заканчивают войны, не думая о том, что даты их станут затем датами праздников. Но праздник празднику - рознь. Одни вырастают незаметно, становятся традициями, другие вводятся в историческое самосознание народа искусственно.

Дата 9 Мая была выбрана, по-видимому, спонтанно.

Что, собственно, было в этот день? Капитуляция состоялась 7-8 мая. Вторая мировая война? Она к тому времени вообще еще не закончилась. Знаменитый парад на Красной площади? Он, как известно, состоялся 24 июня, а 9 Мая - день более-менее заурядный, если не считать знаменитого салюта на Красной площади. Но мало ли этих салютов тогда было по случаю взятия городов?

Теоретически праздновать можно как минимум три даты: а) дату восстановления советскими войсками государственной границы в 44 году (здесь, строго говоря, заканчивается Отечественная война как таковая); б) дату разгрома милитаристской Японии (если уж за точку отсчета брать параметры именно второй мировой в целом); в) Потсдамский мир (если за основу брать новый раздел Европы).

Словом, никакого такого Дня Победы поначалу не было. Он появился позже, как идеологический Артефакт брежневского режима. Ельцинский режим создал на основе этого Артефакта еще один артефакт.

Удивительно, но Борис Николаевич Ельцин к войне вообще никакого отношения не имел, но помпа достигла апогея почему-то именно при нем.

При Брежневе 9 Мая в лучшем случае отмечали салютами. При Ельцине его стали отмечать еще и военными парадами.

Я сначала думал: парад будет только в 50-летие победы. Ничего подобного: он был и в 96-ом, и в 97-ом, и в 98-ом. Такое ощущение, что 50-летие Победы у нас отмечают теперь каждый год.



Кое-что о парадах.

Парад - деталь особенная. Просто так танки по Красной площади не катаются. Парад - это знак как бы государственного статуса Праздника, признание его главенства над всеми остальными.

Раньше парадами отмечали преимущественно только один праздник - 7 ноября, день рождения первого в мире социалистического государства, являющийся главным государственным празднеством в СССР. Он заключал в себе некую точку отсчета государственной истории страны, был государствообразующим событием.

Потом 7 ноября исчез, и военных парадов вроде как не стало.

Три года (до 1995-го) мы жили без парадов, и три годя в Кремле велась тайная борьбы между различными «группами влияния» за Новый Главный Праздник.

По всем канонам Главным праздником должен был стать 12 июня - День независимости России. В этот день было создано современное российское государство, так что приравнять его к Дню взятия Бастилии было раз плюнуть.

Но... не приравняли почему-то. Духу не хватило. Не было у нас никакого взятия Бастилии - ни 12 июня 1990, ни даже 21 августа 1991. Демократическая революция оказалась пустышкой-матрешкой: одну раскрыли, там вторая.

Внутри демреволюции произошла еще одна - назовем ее латентной патриотической революцией, свершившейся в промежуток времени примерно 91-95 гг.

Я не могу сейчас обозначить точные параметры этой «патриотической революции», но факт в том, что в послеавгустовской России что-то надломилось, хрустнуло, и - еще не успела закончиться одна эпоха, как началась новая.

Знаковым рубежом этой «патриотической революции» стали два события: торжество 50-летия Победы в 1995 году и празднование 850-летия Москвы в 1997 году. Фигура, возглавлявшая оба эти празднества, одна и та же: мэр Лужков.

Вся эта «празднология» интересует меня сейчас только в одном смысле: по ней очень точно можно сканировать состояние общества, или, во всяком случае - концепцию режима.

Мы живем уже в постидеологическую эру, когда новые режимы и новые политические элиты прямо не объявляют о замене одной идеологии на другую. Но помимо «словесной идеологии» есть еще символическая идеология, язык сакральных и сакраментальных культов, находящих выражение прежде всего в артефактных событиях (праздниках).



Итак, посмотрите, что мы получили: а): День независимости России (12 июня) - нивелирован, сведен к риторике (а де-факто стал всего лишь «дополнительным выходным»), б) праздник же Победы набирает силу из года в год. Все больше помпы, больше «патриотики», - я говорю, заметьте, об официальном празднике на Красной площади, а не о том альтернативном, который оппозиция отмечает на Лубянской площади.

То есть что День Победы незаметно стал Главным Государственным Праздником, как бы заменив собой 7 ноября.

Аллюзию эту, конечно, можно считать всего лишь аллюзией, но я думаю, все обстоит гораздо серьезней. Произошла Подмена, псевдоморфоз: в старом советском празднестве словно появились какие-то новые элементы, изменилась аура. Из ностальгического праздника «со слезами на глазах» (все-таки идеологической накачки в брежневском 9 Мая было не так много, больше заезженной ностальгии) он вырос в Праздник «цвета хаки», с бряцанием бронированных машин и ура-патриотической риторикой.

Национальная «патриотика» появляется только в 90-х годах, когда на первое место выходит слово «Россия». О «России» говорят через слово. Понятие «Россия» стало вводным словом. Все тексты так или иначе вращаются вокруг «российского». Страна явно вступила в стадию патриотической идентификации, причем парадоксом здесь было то, что первыми «российскую фразеологию» ввели демократы…



Нет, это не аллюзия. В Дне 9 Мая действительно воссоздан архетип Начала, государствообразующего праздника.

Какой Победы?.. Той, в 45-ом?.. Да нет, возможно, не только ее. Победы вообще. Как онтологического факта жизни. Как констатация: мы - есть на этой земле.

Неважно, за что мы боролись - важно то, что мы победили.

Не в этом ли истинная причина, почему новый режим взял за точку своего отсчета именно День Победы? Режим этот измеряет свое существование в истории «По Остатку» коммунистического эксперимента.

Произошла какая-то странная ПРИВАТИЗАЦИЯ ИСТОРИИ. История стала основным экзистенциально-онтологическим ресурсом Народа, отринувшего Октябрь. Отсюда - идея ПОБЕДЫ. В ПОБЕДЕ режим нашел какую-то новую точку отсчета: «МЫ ПОБЕДИЛИ - ЗНАЧИТ, МЫ ВЕЛИКИЕ!». Но мы - это кто?

Пересмотреть можно было Ленина, Сталина, но не ПОБЕДУ. Победа - священна. Священна ли?..

Чем была эта самая Победа, если не геополитическим панцирем, производной самого коммунизма?

Не было никакой «победы» вообще, «войны за Родину». Не было, если угодно, даже «Великой Отечественной войны» - как отдельно взятого фрагмента Второй мировой, вынесенного последующей советской историографией за скобки того, что происходило в 39-45 гг., была Наступательная Война, лишь волею обстоятельств ставшая на 3-4 года оборонительной. Ее-то наши историки и раздули как «Великую Отечественную», назвали «Великой Победой». Победы - кого? за что? Да неважно. России! Родины!



Сейчас все это забылось. Мы превратили историю в миф. Но реальная история заключалась в том, что войска в ноябре 1941 года уходили на фронт с совершенно конкретного парада 24-й годовщины Октября

Революция породила советский народ и советскую Победу, а не «патриотизм». Она была Метафизическим Смыслом Победы. Уничтожив же сегодня Революцию, мы тем самым Смысл заменили на Историю. Но Истории без Смысла не бывает. Без Смысла История разбухает, как труп.

Можно, конечно, назвать это смердящее разбухание «величием», «патриотизмом», но патриотизм - это миф. «Патриотизм» - остатки великих идей, но не сами идеи. Никого и никогда «патриотизм» в чистом виде не вдохновлял. Коммунизм, национал-социализм, идеология либеральной демократии - вдохновляли. Но не «патриотизм в чистом виде».



Великая Победа была геополитическим панцирем Великой Революции. В ней коммунизм, не найдя своего эсхатологического, временного выражения, осуществил себя не как футуристический, а как геополитический проект. Теперь коммунизм сгнил, а «панцирь» остался. Не его ли мы сегодня зомбируем? Не его ли мы превращаем в самодостаточную реальность? Но это - путь в никуда.

Вслед за «приватизацией истории» начнется ее неизбежное сокращение. Превращенная в «шагреневую кожу», история станет метрономом, по которому будут отсчитываться последние часы нации. И чем ближе к концу, чем эфемерней страна, победившая в той войне, - тем больше «патриотики», слов о величии.

Так старые одряхлевшие люди бесконечно рассказывают о своем прошлом.

Историцизм как стиль мышления - вообще вещь подозрительная. Народы, как и люди, творят свою историю, устремляясь в будущее, а не в прошлое.



Итак, День Победы - вот «новая старая» точка отсчета в национальном историческом самосознании. Новый центр тяжести, новая ИДЕОЛОГИЯ, новая КОНЦЕПЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ.

Великая Октябрьская социалистическая революция заменена на Великую Победу - не в этом ли образ русской (псевдорусской – «евразийской» - прим. ред.) «консервативной революции»?

Но чьей Победы? Кого?.. Неважно. История не подлежит обсуждению. В ней нет сослагательного наклонения.

Красное знамя вновь стало государственным флагом России: и это не флаг СССР и уж тем более не флаг Октябрьской революции, но - ЗНАМЯ ПОБЕДЫ, пронесенное по Красной площади 9 Мая 1945 года: красный цвет, лишённый изначального смысла.

...НАШЕ ВРЕМЯ - ЭТО ВРЕМЯ ПОДМЕН. МЫ ЗАМЕНИЛИ 7 НОЯБРЯ НА 9 МАЯ. МЫ РЕВОЛЮЦИЮ ЗАМЕНИЛИ НА ПОБЕДУ. ЛЕНИНА И СТАЛИНА МЫ ЗАМЕНИЛИ НА ЖУКОВА. НО ЭТО - ТОЛЬКО НАЧАЛО ПОДМЕН, И Я ХОТЕЛ БЫ ЗНАТЬ, НА ЧТО ЗАМЕНИМ ВЕЛИКИЙ ГУЛАГ?



Наш Комментарий

Идеология Русизма объясняет: история ХХ века явила собой перманентную войну Креста и Звезды. Первой великой битвой этой войны был Октябрьский переворот 1917 года в России, в ходе которого было полностью уничтожено традиционное гражданское общество. Вторая битва этой войны – это то событие, которое мы называем Второй Мировой войной. Национал-социализм претендовал на то, чтобы стать альтернативным проектом развития человеческой цивилизации. Но… узкий этноцентрический, можно сказать, жёстко шовинистический подход гитлеровского истэблишмента (по которому только немцы считались полноценными, а остальные коренные народы Европы – французы, славяне и «всякие прочие шведы» - считались людьми второго сорта) привёл, в итоге, к поражению этой концепции.

И вот что любопытно: чем хуже живётся нашему народу, чем меньше рождаемость среди русского населения России, чем глубже пропасть между самыми богатыми и самыми бедными 10% населения… можете дальше продолжить сами…, тем помпезнее и напыщеннее официозные праздники. Чем меньше хлеба, тем больше зрелищ. Этим культом Победы режим убивает двух зайцев: во-первых, даёт нашему народу опасную иллюзию, что во главе страны стоят «патриоты», болеющие за народ, а во-вторых, пресекает попытки объективно осмыслить феномен «социализма с национальной спецификой» (кстати, реально существующего в Китае, Японии и тех же израильских киббуцах), подменяя любую попытку дискуссии о реальных достоинствах и недостатках государственных режимов побеждённых держав дешёвой демагогией на темы «фашизьма» и «нацизьма». За примером далеко ходить не надо. Гитлеровская истерия, которую устроили демоСМИ в апреле 2002 года, показала, что для Системы слабый и хрупкий независимо мыслящий подросток, гораздо опаснее, нежели матёрый коррумпированный чиновник, прожжённый мошенник-олигарх или заезжий золотозубый наркодилер.

Обсудить на форуме